«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

Павел Буре. Фото Дмитрий Солнцев, —

Завтра «Русской ракете» — 50. Первая часть беседы с легендой.

Недавно нашел свою юношескую фотографию, где мне лет 19. Год 92-й, сижу на диване в своей комнате родительской квартиры, вся стена завешана постерами и вымпелами. С учетом моих спартаковских пристрастий, которые и формировали значительную часть контента, один постер поразил. Павел Буре в форме ЦСКА!

К тому времени он только-только переехал за океан и был там очень точно наречен «Русской ракетой», но его ванкуверские снимки по России разлетететься еще не успели. Повесил то, что было. А не повесить было нельзя — такое восхищение вызывала его игра. И ведь это было еще за пару лет до того, как Буре в одиночку дотащил свой «Ванкувер» до седьмого матча финала Кубка Стэнли, забив рекордное по сей день число голов для россиян в плей-офф — 16. И та финальная серия была второй, которую транслировало российское телевидение, но именно она, а не финал 1993 года «Лос-Анджелес» — «Монреаль» разом подсадила на НХЛ миллионы людей.

А в феврале 1998-го вся Россия сойдет с ума от пяти его голов сборной Финляндии в полуфинале Нагано и девяти в целом на олимпийском турнире — первом с участием всех лучших хоккеистов мира. Мне посчастливилось писать об этом матче прямо с арены Big Hat, а «СЭ» через день вышел с одной из лучших «шапок» на первой полосе в истории газеты: «Сколько младенцев в России вчера получили имя Павел!»

А кто-то — уже не младенец, а подросток — в этот момент мотал увиденное на еще не пробивающийся ус. В 2006 году при заезде сборной России в олимпийскую деревню Турина я разговаривал с Александром Овечкиным. Сенсационный новичок «Вашингтона», которому суждено было забить на тех Играх пять шайб, включая победную Канаде в четвертьфинале, рассказал, что в 12 лет он сидел у телевизора, и его страшно вдохновили пять голов Буре в полуфинале Нагано. В тот момент он сказал себе: «Я тоже хочу быть там!»

31 марта Павлу Буре исполняется 50, во что решительно невозможно поверить. Но невозможно было по такому случаю с самым популярным спортсменом России 90-х годов не потолковать за жизнь. Поймать «Русскую ракету» ненамного легче, чем на льду, но сделать это все же удалось.

Он пригласил меня в свой, можно сказать, офис, оборудованный возле катка в торговом центре на шоссе Энтузиастов. На стенах в нем — и икона, и подборка фотографий, на одной из которых первый президент России Борис Ельцин как раз после Нагано награждает Буре орденом, под ней — самовар. А сам Павел — в отличной форме, без лишнего веса. И с каким-то внутренним позитивом в каждом слове и рассказе, что всегда радует, когда говоришь с мегазвездой пусть и не столь давнего, но прошлого. Этим самым прошлым он не живет, а наслаждается тем, что в его жизни есть сегодня. В первую очередь — семьей. Жена Алина подарила ему троих детей — сына Пал Палыча, дочерей Палину (именно так: сочетание имен Павел и Алина) и Анастасию.

Лишь на одну тему Буре отказался говорить наотрез. О прервавшихся в конце 90-х и так и не возобновившихся по сей день отношениях с отцом. Это — его полное право.

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

Павел Буре.

На память я подарил Павлу «Спорт-Экспресс журнал» за лето 2000 года с обложкой, на которой красовались обнимающиеся на льду братья Буре, и заголовком «Созвездие Буре». Она была посвящена «братскому рекорду» результативности в НХЛ, установленному Павлом и Валерием в сезоне-99/2000. Этот рекорд — 93 шайбы — кстати, держится по сей день. А журналом 21-летней давности мне, кажется, удалось Буре приятно удивить. Он же удивил меня таким рассказом:

— Мы давно дружим с Уэйном Гретцки, и у нас была мечта играть в одной команде НХЛ. При том, что он, 99-й номер, за 20 лет до конца карьеры говорил, что хочет завершить ее в 1999 году, ради этого готов был поменять решение: «Если ты придешь в «Рейнджерс», то я еще год поиграю». Мы делали все возможное, чтобы это получилось. Но, к сожалению, не удалось, и он закончил карьеру. В одном звене нам играть довелось, но только в Матче звезд НХЛ. А сам я до «Рейнджерс» добрался только несколько лет спустя.

— А почему не получилось реализовать эту идею?

— Потому что в сезоне-98/99 руководители двух клубов, от которых все зависело («Флориды», где играл Буре, и «Рейнджерс», в котором выступал Гретцки, — Прим. И.Р.), приняли неправильное решение. Они потом за это поплатились, но нам от этого легче не стало. Однажды Уэйн ко мне подошел и говорит: «Ты мне денег должен!» — «Почему?» — «Если бы ты пришел, я бы отыграл еще год, заработал и с тобой поиграл». — «Ну ты видишь, ребята пошли на принцип».

На какой принцип они пошли — не знаю, я с этими «ребятами» не общался. Но почему-то не захотели, чтобы мы с Уэйном играли в одной команде. Ничего хорошего они лично себе тем самым не сделали.

Когда в 1999-м Гретцки закончил, он пришел на интервью на один из самых крутых телеканалов Америки. Первым делом у него спросили: «Что могло вас оставить в хоккее?» И он прямым текстом озвучил: «Если бы Павел Буре пришел в «Рейнджерс», я бы остался еще на год». То есть это были не закулисные слова, а сказанные на всю Северную Америку. Когда Гретцки, лучший, на мой взгляд, хоккеист всех времен, такое говорит — для меня это самый большой комплимент, который я когда-либо получал от профессионалов.

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

Павел Буре. Фото Владимир Беззубов, photo.khl.ru

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

В «Рейнджерс» до Панарина уже была наша суперзвезда. Но карьеру Русской ракеты убили травмы

С 6 лет параллельно занимался плаванием и хоккеем

— Правда ли, что ваш отец Владимир, отдавая вас в шесть лет в хоккейную школу ЦСКА, сказал: «Даю тебе два месяца, чтобы стать лучшим. Если не будешь, мы тебя оттуда заберем»?

— Вроде того. Когда я туда пришел — особо не умел кататься. Естественно, родители должны были ставить цель, чтобы ребенок старался чего-то добиться. Но каких-то драконовских мер со стороны отца не было. К тому же, когда я начинал играть в хоккей, он еще был пловцом. А действующий спортсмен в советские времена, мягко говоря, не всегда находился дома. Это я сейчас сижу дома со своими детьми, они же тогда большей частью на сборах жили.

— Ваш дед Валерий Буре, легендарный вратарь сборной СССР по водному поло, а затем тренер, умер, когда вам было три года. Совсем его не запомнили?

— Слабо его помню, конечно. Но очень им горжусь. Мой дед был заслуженным тренером СССР по плаванию, а также одним из тех, кто создавал в нашей стране синхронное плавание. Просто так раньше такие звания не давали. Он был действительно великим тренером.

— А также — жертвой сталинских репрессий. Вам никогда не доводилось бывать в Норильске, где дед сидел вроде как за политический анекдот и где он потом какое-то время жил?

— Это все было без меня, я родился намного позже. С 1953 года (год смерти Сталина, — Прим. И.Р.) мои предки живут в Москве, и дома у дедушки с бабушкой я был только в столице. А в Норильске бывал много раз, но по совершенно другим делам. Президент «Норникеля» Владимир Потанин сам играет в хоккей и очень много сделал для ФХР, Ночной хоккейной лиги, «Лиги легенд». По его приглашению мы каждый год проводим там благотворительный матч. Только в 2020-м из-за пандемии не получилось.

— Дед — ватерполист и тренер по плаванию, отец — пловец, призер Олимпиад. Казалось, сам Бог велел идти в водные виды спорта, а не кататься по замерзшей воде.

— А я с шести лет как раз и занимался параллельно плаванием и хоккеем. Более того, плаванием — чаще, поскольку хоккеисты в таком возрасте тренировались два-три раза в неделю, тогда как пловцы — каждый день. И на сборы я именно с ними ездил, потому что у пловцов в ЦСКА они начались с 6-7 лет, а у хоккеистов — только с 10. Мой вид спорта считался более «поздним». Даже в общеобразовательную цеэсковскую школу я пошел как пловец, а не как хоккеист. По крайней мере, на первых порах числился там именно так.

Но хоккей мне всегда нравился больше. Пловцом я стать не мечтал, но время им заниматься было, на сборы ездил, много друзей появилось среди пловцов. И вообще, считаю, что плавание — самое полезное, что только может быть.

— Сколько сейчас можете проплыть?

— Думаю, немного, так как плаванием давно не занимаюсь. Километр проплыву точно.

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

25 лет феноменальному плей-офф Буре в «Ванкувере». До Кубка Стэнли не хватило одной победы

Коллекционирую часы «Павел Буре»

— Как в семье хранится легенда о часовых дел мастере времен царской России Павле Буре?

— Это каким же надо быть уникальным мастером своего дела, что даже через 150 лет все до сих пор знают и ценят то, что ты сделал! Именно в честь того Павла Буре меня и назвали. Когда я рос, у меня не было его часов. В те времена все было не так просто.

Но на сегодняшний день у меня есть настоящие раритетные часы «Павел Буре», я их коллекционирую. И удивляюсь, насколько мой предок и тезка был великим человеком, что его часы до сих пор считаются большим антиквариатом. Есть определенные места, где их можно приобрести, и я их знаю.

— Вам как наследнику, тоже знаменитому, преподносят их в дар?

— Некоторые подарочные есть, но в основном их покупаю. Суммы называть не буду, скажу лишь то, что у меня сейчас их несколько десятков.

— В 90-е годы вы сами выпустили партию уже новых часов «Павел Буре». Только с подарочными целями или как бизнес?

— Это была подарочная партия. Многим известным людям дарил и старинные, и новые часы.

— Помню, что среди этих людей были Виктор Черномырдин и Юрий Лужков. Причем, как вы когда-то рассказывали на Матче звезд НХЛ, с тогдашним российским премьером беседовали около часа.

— Чуть меньше. Виктор Степанович пригласил меня на 10-15 минут, а общались 30-40. Было очень приятно: он — взрослый человек, я — на много лет моложе, и с 25—26-летним парнем премьер-министр твоей страны так долго беседует. Много раз общались и с Борисом Николаевичем (Ельциным, — Прим. И.Р.), но не так подробно.

— Правильно ли понимаю, что ваша родня по маминой линии — из Белоруссии?

— У меня все — из Москвы. Это просто потом дедушка работал главным инженером на разных производствах, и его отправляли в различные города СССР поднимать заводы. Когда он уходил на пенсию — работал в Минске, привык жить там и не захотел возвращаться в Москву. Бабушка в белорусской столице преподавала русский язык.

— Ходила даже легенда,что вы сами родились в Минске — якобы ваша мама поехала туда к бабушке в роддом.

— Могу показать документы: в моем свидетельстве о рождении написано, что я родился в Москве.

— А правда ли, что в 90-е годы Александра Лукашенко каким-то образом занесло к вам домой?

— Правда. Он был с визитом в Москве у Ельцина, а потом заехал ко мне. Дело в том, что до этого я был в Минске, мы там играли в хоккей. Лукашенко выходит на лед еще с 90-х.

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

Алексей Касатонов и Павел Буре. Фото Игорь Уткин

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

«Заморское чудо из далекой Москвы». Как Буре дебютировал в НХЛ

Мне повезло, я вырос в ЦСКА

— Ваш отец рассказывал, что по работоспособности в детстве вам не было равных. По его словам, «Павел был первым во всем — и в беге, и в подтягиваниях, и в штанге». Чего вам все это стоило, тем более что отец, по его словам, никогда вас не хвалил, как когда-то и дед его самого?

— Если человек чем-то занимается и хочет добиться результатов, то должен полностью этому отдаваться. Много трудись — а дальше уже все будет зависеть от того, дано ли тебе это. И так во всем, будь ты спортсмен, музыкант, актер или журналист. Мне с детства объяснили, что надо много работать, и дед с отцом пришли к успехам именно так.

У меня были хорошие тренеры, лучшая школа в СССР, самая знаменитая и престижная — ЦСКА. И нам там внушали: если вы хотите быть в ЦСКА, то должны делать больше, чем сверхлюди. Поэтому если тебе сказали сделать десять приседаний — всегда делай одиннадцать, и будешь сильнее. И так во всем.

— Кто был вашим кумиром?

— Одного не было. У нас много уникальных игроков во всех поколениях, и я пытался у них учиться, смотреть и у каждого брать что-то свое — у кого-то бросок, у кого-то катание. Мне повезло, я вырос в ЦСКА, и у меня с детства была возможность смотреть вблизи на наших лучших игроков. Когда в 1977 году пришел в армейскую школу, то в шесть лет только слышал такие имена, как Михайлов, Петров и Харламов. Но вскоре уже мог наблюдать за их игрой с трибуны — мы ходили на матчи. Дальше смотрел уже на следующее поколение, с которым я даже успел поиграть. Мне было у кого учиться.

— Алексей Касатонов рассказывал, что, даже когда вы еще были маленьким, в ЦСКА о вашем таланте уже ходили разговоры, и звезды иногда даже приходили на вас посмотреть. Вы знали об этом? Когда начали осознавать, что многие люди ждут от вас чего-то сверхъестественного?

— Больше сам от себя чего-то ждал. Знаю, что на меня приходил посмотреть Виктор Тихонов, но тогда мне уже было 14-15 лет. А так мы в ЦСКА заочно все друг друга знали. Один каток же! И это нормально — если кто-то неплохо играет, то старшие за ними следят. Ведь кто-то из них заканчивает и становится тренером, знает, что скоро будет с этими ребятами работать. ЦСКА — это была одна большая хоккейная семья.

— Читал интервью Валерия Гущина, где экс-президент ХК ЦСКА рассказывал, что вы уже в первой команде бегали кроссы втайне от Виктора Тихонова. И когда однажды перед матчем с «Динамо» не вышли на разминку, выяснилось: накануне вечером подвернули голеностоп во время бега по лесу.

— Никакой тайны в этом не было. Просто у нас обычно не было тренировок по вечерам за день до матча. А я считал, что если позанимаюсь спортом, то буду чувствовать себя лучше. Делал так всю карьеру, в том числе и в НХЛ, где мог, правда, не побегать, а пойти покрутить велосипед. В тот раз действительно подвернул ногу, она опухла. Но на игру вышел.

— Откуда взялась ваша сумасшедшая стартовая скорость, взрывная сила? Кто ставил вам этот стиль катания и в каком возрасте он у вас проявился?

— Все люди разные, многое зависит от физиологии. Тренировались мы в принципе все одинаково, но летом я работал больше, потому что и с пловцами ездил на сборы. Быстрых ребят у нас было много, да и вообще советский хоккей на тот момент считался примером хорошего катания.

При этом никаких специальных тренеров по катанию, как сейчас, тогда не было. Кто как умел, тот так и катался. Мне за все годы в школе в этом плане очень много подсказывал только один тренер — Александр Бирюков, но с ним я стал работать только лет в 15. Он следил именно за тем, кто как катается.

Когда смотришь летнюю Олимпиаду, то легко обратить внимание, что стайеры все худенькие, бегут далеко и долго, а спринтеры — здоровые и долго бежать не могут. Мы в институте физкультуры изучали, что за это отвечают определенные белые вещества в крови. У меня оказалась физиология спринтера, и это стало видно с детства. Бегал я неплохо, но были и другие ребята с хорошей скоростью. Кто плохо бегал — того в ЦСКА не брали. У нас были тесты на 30-метровке, на 60-метровке, и не могу сказать, что я бегал на голову быстрее всех.

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

Павел Буре. Фото Игорь Уткин

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

Федоровы, Буре, Радуловы. Все русские братья, игравшие в НХЛ до Свечниковых

Тихонов первым выдал Буре 10-й номер

— Дебютный гол за первую команду ЦСКА помните?

— Помню, конечно. Ты приходишь в хоккейную школу в шесть лет, а в 11-12 уже соображаешь — попасть в первую команду можешь самое раннее в 16. То есть путь от набора в школу до главной команды — минимум десять лет. И это — самая долгожданная цель. Этап жизни, когда понимаешь, что добился чего-то большого — попал в команду мастеров чемпионата СССР. Причем в лучшую команду.

Мне повезло, что в 16 лет я первый раз дотронулся до шайбы во взрослом матче и сразу забил гол. Это было в игре ЦСКА — «Динамо» (Рига). Миша Васильев, который вышел тогда со мной в четвертой пятерке, по правому краю проехал, всех обыграл и отдал мне на пустые ворота. Он сделал для этого гола все. В первый раз выйти на лед среди профессионалов и сразу забить гол — это был прикольный опыт! Жаль только, тогда не было принято забирать на память шайбу.

— Тихонов хоть похвалил?

— Он больше концентрировался на старших ребятах, потому что они делали игру и результат. Поэтому не помню, чтобы он мне что-то сказал. Для меня Тихонов — самый великий тренер, это мое субъективное мнение. Для других поколений это могли быть Тарасов, Чернышев, но сужу по тому, что видел сам.

Во-первых, Тихонов взял меня в 16 лет в команду мастеров ЦСКА, а потом и в сборную СССР. Мне повезло с ним работать и долго его знать. Он многому меня научил — например, отношению к делу. Он не учил конкретно, как голы забивать, но это и не его задача — Виктор Васильевич брал в команду уже тех, кто это умеет. Но для меня он — самый легендарный тренер и со своим подходом, и с тактикой, и с отношением к игре.

— А еще кто из тренеров на профессиональном уровне на вас сильно повлиял?

— Каждый по-своему. Помню всех тренеров из детства, Тихонова, Пэта Куинна, Майка Кинэна. Успел поработать даже с легендарным Гленом Сэйтером (четырехкратный обладатель Кубка Стэнли во главе «Эдмонтон Ойлерз», — Прим. И.Р.). Я такой человек, что пытался не видеть в них что-то плохое, а хотел брать только хорошее. Каждый из них был в чем-то уникален.

— Кинэна многие считали деспотичным, а вы так хорошо сработались с ним в «Ванкувере», что потом сильно поспособствовали его приходу во «Флориду», и он даже жил у вас дома.

— Майк — профессионал, а я вообще люблю профессионалов. Мне очень не нравятся те, кто много говорит и ничего не делает. А Кинэн всегда знал, чего хочет. Кто не был готов выполнять его требования — должен был уйти, каким бы ни было его имя. Наверное, на таком подходе мы с ним и сошлись. Дома у меня он действительно жил, но это продолжалось неделю. А потом Майк стал главным тренером «Флориды», в которой я тогда играл.

— Сами вы о тренерской карьере никогда не думали?

— Нет, это точно не мое. Всегда знал, что игрок и тренер — две совершенно разные профессии, и успехи в первой вообще не означают, что у тебя что-то получится во второй.

— 10-й номер, выведенный в вашу честь из обращения в «Ванкувере», появился у вас именно при Тихонове?

— Да, Виктор Васильевич выдал мне его в сборной СССР. Тогда номера никто не выбирал, все решал тренер. В детстве у меня был, по-моему, 12-й. А было время — наверное, после гибели Валерия Харламова, — когда у нас в школе лучшему игроку выдавали футболку с 17-м номером. Вообще-то он был «закрыт», но, если хорошо играл, в качестве поощрения мог его получить.

— Кстати, в какой-то момент вы решили в «Ванкувере» поменять 10-й на 96-й. С ним пошли травмы, включая разрыв «крестов», — и на первый матч сезона-97/98 после тренинг-кемпа под 96-м вы снова вышли с 10-м. И сразу — 51 гол за сезон и великолепная Олимпиада в Нагано!

— Просто хотел что-то новое попробовать. А потом понял, что и так все нормально было, от добра добра не ищут, после чего вернул 10-й. В основном, конечно, был под ним. Его и вывели из обращения в «Кэнакс».

— До этого мы еще дойдем. Легендарное тихоновское «Сантьяго» — 12 рывков по 400 метров — вы легко выдерживали?

— Название «Сантьяго» слышу впервые!

— От всей пятерки Ларионова слышал, и не только.

— Да, 12 по 400 — это было самое тяжелое. Почему столько — считалось, что ты за матч должен выйти 12 раз, а 400 метров — самая сложная дистанция в легкой атлетике. Ты должен с первого и до последнего шага бежать в полную силу, а у человека после 30 секунд выделяется молочная кислота. Становится очень больно, но надо терпеть, другого варианта нет.

Наверное, мне было попроще, поскольку в 16 лет, когда я дебютировал в основе, до этого упражнения еще не допускали, а с 17 я, молодой, бегал неплохо. Да, тяжело, но мне эта серьезнейшая нагрузка давалась легче, чем ребятам постарше.

— Двое из этих «ребят», Вячеслав Фетисов и Алексей Касатонов, — ваши близкие друзья, при том что первый из них старше вас на 13 лет, второй — на 12. Вы тесно сошлись уже в НХЛ?

— Мы тесно общались еще в ЦСКА, несмотря на большую разницу в возрасте. В то время жили на сборах по 11 месяцев в году, у нас там весело было. Хочешь не хочешь, а познакомишься поближе. И потом — дружба на всю жизнь.

— Все говорили, что вы были буфером между Фетисовым и Касатоновым после того, как они поссорились в конце 80-х. Когда их «Нью-Джерси» приезжал в Ванкувер, вы всегда приглашали на ужин их обоих. И в итоге ваша миссия завершилась успехом.

— Могу сказать одно: сегодня они очень хорошо общаются. Мне приятно, что такие великие люди и хоккеисты снова дружат.

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

Павел Буре. Фото Дмитрий Солнцев, —

«Гретцки хотел продлить карьеру на год, чтобы поиграть со мной». Большое интервью Павла Буре

Русские тройки НХЛ. В них играли Федоров, братья Буре и даже Назаров!

Могильный — Федоров — Буре

— Есть ли у вас досада, что после ЦСКА и золотого МЧМ-89 в Анкоридже тройка Могильный — Федоров — Буре так никогда и не сыграла вместе на официальных турнирах, не считая поездки по России сборной звезд во время локаута и ветеранских матчей?

— Нет. А почему должна быть досада? Каждый из нас занимался своим делом — и хорошо. Мы до сих пор, естественно, общаемся. Какое-то время в Союзе поиграли вместе, а потом у каждого состоялась своя карьера. Мне посчастливилось играть со многими великими партнерами. С Макаровым, Ларионовым, Крутовым на лед выходил! И в тройке с Гретцки в Матчах звезд. Среди этих людей — и Могильный с Федоровым.

— В юности вы с ними дружили?

— Они чуть раньше пришли в первую команду ЦСКА. Но, естественно, общались близко. Общаемся и сейчас. Вообще, у меня обширный круг друзей. Хоккей — моя любимая работа, но не самое главное в жизни. Главное — семья и друзья. Всегда жил такой жизнью, что у меня было очень много друзей вне хоккея.

Например, мне повезло, что я дружил с таким легендарным человеком, как Иосиф Кобзон. Несмотря на то, что у нас с Иосифом Давыдовичем большая разница в возрасте, это правда была дружба. Он всегда был отзывчивым и старался всем помочь, без разницы кому — артистам, спортсменам, другим людям.

— Вы же и с Мстиславом Ростроповичем в Америке близко общались?

— Общался, как и со многими другими людьми. Но назвать это общение дружбой было бы преувеличением.

— А кого назовете самым лучшим другом?

— Мою семью.

— Федоров потерял все деньги, заработанные в НХЛ, связавшись с аферистами. А к вам пытались прилипнуть люди, которые могли бы «кинуть» вас так же?

— Такие люди пытаются прилипнуть всегда и ко всем, кто чего-то добился и у кого что-то есть. Это часть жизни, но выбор всегда за тобой. Правильные решения, к сожалению, принимаешь не всегда. Кстати, именно такие люди, как Кобзон, давали мне мудрые советы. У меня и в детстве было много друзей, которые намного старше, так же осталось, и когда повзрослел. Это помогало мне принимать правильные решения.

Конечно, очень неприятно и обидно, когда человек тяжелым трудом много лет подряд добивается больших достижений, а потом все теряет из-за аферистов. К сожалению, такое случается чаще, чем хотелось бы.

— Федоров рассказывал, что в свободную минуту может включить хайлайты ваших голов или Могильного, поскольку сейчас, по его мнению, хоккеистов такого уровня нет. Вы тоже так считаете? И также можете поностальгировать, включив старые видео?

— Нет, не смотрю ни Сашу с Сергеем, ни тем более себя. Всегда живу сегодняшним днем. Да, было хорошее время, но у меня нет ностальгии. Увидеть какие-то записи могу только в тех случаях, когда их ставит кто-то из друзей или дети. Я один этого не делаю никогда.

Всему свое время, и в каждом поколении — свои фавориты. Не так давно исполнилось 70 лет отечественному хоккею. И в каждом из этих семи поколений — свои кумиры, и не хочу сравнивать, какие из них лучше и хуже. Уважаю любое. Каждое из них играло по тем правилам, которые тогда были или есть.

— Уже после вас отменили красную линию. Вы примеряли это на себя?

— Объективно, мне без красной линии было бы лучше. По старым правилам мой стиль подразумевал, что я открываюсь под красную, а так бы — под чужую синюю, ближе к чужим воротам. Я играл в те времена, когда счет 0:0 или 1:0 не был чем-то диковинным. Допустим, выигрывал снайперскую гонку с 52 голами, а у ближайшего преследователя было примерно 40. Была ли такая результативность интересна зрителям? Считаю — нет. Это скучно. Тебя «брали на вилы» и так с тобой катились половину площадки, а судьи на это никак не реагировали. Потом руководство НХЛ так играть запретило. Сейчас дотронулся клюшкой, чуть зацепил — две минуты, гол. Вот это интересно!

Когда в России сделали овертайм 4 на 4, со мной очень много советовались, я еще играл в НХЛ. Я был только за. А потом, видите, и за океаном перешли на формат 3 на 3. Для меня хороши все те правила, которые нацелены на то, чтобы забивалось больше голов. Сам всегда играл для болельщиков и считаю, что хоккей существует для них. А в первую очередь зритель получает удовольствие, когда видит голы.

— Кто из нынешних энхаэловцев нравится вам больше всех?

— Во все времена были 10-15 человек примерно одного высочайшего уровня. Кто-то сильнейший в одном сезоне, кто-то в другом. Один лучше забивает, другой — отдает. Но для меня есть только один игрок во все времена, которого ставлю выше всех. Это Гретцки.

Вторую часть интервью с Павлом Буре читайте завтра

НХЛ: турнирная таблица, расписание и результаты матчей, новости и обзоры

Источник www.sport-express.ru